Пролог
Говорят, что в 60-е годы популярность джаза пошатнулась под напором «ливерпульской четверки». Рок-музыка оказалась более доступной для понимания неподготовленного слушателя, к тому же ее бунтарская суть лучше соответствовала духу того времени.
Однако джаз не спешил сдавать свои позиции. Об этом можно говорить долго, но в данном случае приходится ограничиваться лишь одним направлением, причем географическим – Скандинавией. Впрочем, Скандинавия не такая уж и маленькая: посмотрите на карту Европы и убедитесь сами.
В 70-х годах стала складываться так называемая скандинавская джазовая школа. Шведы и норвежцы удивляли своим талантом даже родоначальников джаза – американцев... Однако, несмотря на соседство СССР и Скандинавии, а также на некоторую «оттепель» Госконцерта в отношении импровизационной музыки, у нас скандинавские джазмены долго оставались практически неизвестными.
Времена меняются. В 2003 г. джазовый композитор, поэт и радиожурналист Алексей Колосов организовал в Москве фестиваль с участием российских и норвежских музыкантов. Поначалу это был небольшой «джем-сэйшен», но идея оказалась успешной. И в прошлом году мероприятие получило статус Первого международного фестиваля «Балтийский джаZZ». Выступления артистов проходили по-прежнему в Москве. А в нынешнем году фестиваль принимали уже три города: Москва, Санкт-Петербург и Калининград. Состав участников несколько различался, но можно с уверенностью заявить – московские концерты были самыми интересными.
Московское отделение проходило в два вечера – четверг 15 ноября и пятницу 16-го.
Четверг
Осознавая высокую статусность мероприятия, я, несмотря на будний день, ожидал аншлага. Однако в и без того не очень большом Театральном зале оставались свободные места. Любопытное замечание: за день до того я посетил концерт одного пока не очень известного московского коллектива клубе «16 тонн»... и посетителей было больше. Очевидно, в прессе не был создан должный резонанс вокруг фестиваля. Увы, но любители джаза и просто хорошей музыки, пропустившие первый день, многое потеряли.
С первых же минут стало складываться ощущение (как позже выяснилась, обманчивое) некой «академичности» мероприятия. Еще при входе в зал бросился в глаза огромный черный рояль. Стало ясно, что никаких электронных «нью-джазов» и лаунжей, модных сейчас, не будет. Усилилось это впечатление присутствием импресарио в костюме и галстуке-бабочке. В этой роли выступал арт-директор фестиваля Алексей Колосов. Однако на деле никакой официозности не оказалось и в помине. Алексей поприветствовал публику теплыми словами и вкратце рассказал сначала о самом фестивале, а затем о первом участнике.
Первым участником была молодая группа Helsinki Trio, на самом деле представлявшая собой квинтет. Впрочем, на сцене играли четверо музыкантов, а руководитель группы Сергей Соколов появлялся перед публикой только в начале и конце выступления, да и то со словами обращения. И это при том, что он пианист-виртуоз!
Основа «Трио» - это выпускники Академии имени Сибелиуса пианистка Кайса Кулмала, контрабасист Тимо Туппурайнен и барабанщик Туомас Тимонен. Питерский саксофонист Леонид Сендерский, ученик самого Геннадия Гольдштейна, присоединяется к группе периодически.
Группа действительно играла очень академично: такое могло бы звучать в консерватории. На сцене даже стояли пюпитры, хотя обычно джаз по готовым партитурам не играется. Впрочем, в ноты музыканты заглядывали нечасто. Сами композиции лично мне больше всего напомнили знаменитый квартет Дэйва Брубека, тоже совмещающий джаз с с наследием классики. Однако таких зажигательных хитов, как знаменитая Take 5, не было. Был красивый, но довольно холодный «белый» боп.
Кстати, выглядели музыканты совсем не академично: клетчатые рубашки, затертая «джинса»... И в конце выступления финские парни все-таки оказались горячими: под зажигательный ритм сальсы зал, несмотря на сидячие места, чуть не пустился в пляс.
Несколько смущала во время концерта огромная реклама «Автоспеццентра на Таганке» с изображением последней модели «Шкоды Октавии». Плакат красовался прямо над сценой поверх занавеса, а вместо него так и напрашивалось какое-нибудь фото в стиле «ретро»... Однако после выступления «Хельсинки Трио» г-н Колосов объяснил, что «Автоспеццентр на Таганке» выступил генеральным спонсором фестиваля. Что же, если так - замечательно, что в российском бизнесе снова стали появляться меценаты, как в старое доброе время.
Второе выступление этого вечера знатоки джаза назвали одним из ярчайших событий в московской музыкальной жизни 2007 г. Да что тут говорить, оно было просто волшебным... На сцену вышел дуэт датской певицы Сесиль Норби и шведского контрабасиста/виолончелиста Ларса Даниэльссона. Это люди с большим творческим стажем и мировыми именами.
Ларс уже более 10 лет участвует в записи альбомов Сесиль, но наряду с ним там звучат другие музыканты. А московский концерт был удивителен изящной минималистичностью звучания, и в записи ничего подобного не существует. Как говорится, спешите видеть.
Сесиль Норби родилась в семье известного датского композитора Эрика Норби и оперной певицы Сольвейг Ламхолт. Поэтому музыкальное воспитание будущая певица получила еще в детстве. Правда, в их доме джаз почти не звучал, и к нему Сесиль пришла самостоятельно... Ее записи выходили на культовом лэйбле Blue Note, а два диска – даже на EMI! Ларс – уроженец Швеции. Он учился в Гетеборгской консерватории по классу виолончели, но в итоге переключился с классической музыки на джаз и сотрудничал с крупнейшими «звездами» джазового мира.
Звук был камерным, почти интимным – было слышно всё, вплоть до самого тихого шепота. Щелкать затвором камеры приходилось только в громких местах и в ритме контрабаса.
Программа состояла в основном из стандартов - причем не только джазовых. Так, прозвучали песни Стинга и даже Дэвида Боуи. Исполнялись и собственные произведения, в которых чувствовались скандинавские фольклорные мотивы. Прочтение стандартов было очень оригинальным. В традиционно джазовую манеру пения часто вплетались какие-то удивительные шаманские вокализы, а в последней песне контральто Сесиль вдруг «взмыло» на две октавы вверх, превратившись в настоящее оперное сопрано. Время от времени она пела в микрофон с обработкой голоса, превращающей ноту в аккорд. Кроме того, техника игры Ларса оказалась просто уникальной. Я впервые услышал, что на виолончели можно играть тэппингом! Кроме того, Ларс использовал процессоры звуковых эффектов, что позволило ему сэмплировать некоторые ритмические рисунки.
«Мы исполняем так называемые стандарты, - сказала в паузе между песнями Сесиль, - но мне не нравится это слово. Не люблю, когда музыку загоняют в рамки. Музыка – это музыка».
Пятница
Пятничный вечер в Москве – это, увы, почти всегда «пробки». Особенно в такую морозную погоду с гололедом. Поэтому в зал я вбежал буквально за минуту до начала выступления. Однако норвежское трио The Real Thing, открывшее второй день фестиваля, сразу заставило забыть и о транспортных проблемах, и о морозе. С первых же аккордов миф о скандинавской холодности был развеян как дым: трое герров в смокингах играли на грани настоящего рок-н-ролла. «Огня» добавляли также латинооамериканские ритмы. Неудивительно, что группа считается самым успешным из всех норвежских джазовых коллективов, существовавших когда-либо.
Группу создал знаменитый норвежский саксофонист Сигурд Кон, учившийся с Яном Гарбареком, выступавший с Рэнди Кроуфорд и группой A-Ha. Однако в декабре 2004 года Сигурд и его сын погибли в Таиланде от цунами. После этого The Real Thing долго не выступали, а ударник Боре Далхауг покинул команду. Однако, взяв в состав молодого ударника Хермунда Нигорда, группа решила вернуться к концертной деятельности.
Наряду с быстрыми композициями прозвучали несколько роскошных баллад, одна из которых посвящалась Сигурду Кону. Всю музыку группа пишет сама. Основа музыки нынешних The Real Thing - электроорган Hammond B3, над которым колдует Пол Вагнберг. Пол играет и мелодическую, и басовую линии. В этом жизнерадостном человеке небольшого роста оказалось столько энергии, что ему, наверное, мог бы позавидовать даже старый рокер Джон Лорд из Deep Purple.
Сразу же после того, как The Real Thing «отожгли» на бис, на сцену вышел самый многолюдный коллектив фестиваля – целых пять человек. Приятно порадовало, что ансамбль этот – из России и, более того, из Москвы. Это была вокальная группа Cool & Jazzy.
Эти молодые ребята пробуют себя в разных жанрах, но в этот вечер, естественно, пели в основном джаз: My Funny Valentine Чета Бейкера, Summertime Гершвина (кстати, единственная композиция, исполнявшаяся на фестивале дважды: сначала ее пела Сесиль Норби), Girl From Ipanema Аструд Гильберто, Caravan Дюка Эллингтона... На этом фоне очень неожиданно прозвучал «Танец феи Драже» из «Щелкунчика» Чайковского, где вокалисты полностью скопировали оркестровые партитуры с соблюдением тесситурных особенностей. Сложно было поверить, что такую богатую полифонию создают исключительно голоса, однако всё происходило воочию пред глазами публики.
Прямо передо мною сидели музыканты The Real Thing и одобрительно кивали, глядя на сцену. Было приятно: ведь ребята наши, русские, да еще и молодые. Несмотря на чрезмерную броскость исполнения, Cool & Jazzy зарядили зал позитивом, а энергетика их мало уступала самим The Real Thing.
Но, как выяснилось, самая горячая точка фестиваля еще впереди. И вот, после антракта, на сцену вышли «хедлайнеры»: шведский гитарист Ульф Вакениус и его коллеги. Имя Ульфа, в принципе, в особом представлении не нуждается. Так, в начале 80-х в дуэте Guitars Unlimited с Питером Алмквистом он выступал по всему миру, а в 1985-м их выступление на «Евровидении» смотрело по ТВ 16 миллионов зрителей. Его партнерами в разные годы были такие, не побоюсь этого слова, великие музыканты, как Милт Джексон, Рэй Браун, Кларк Тэрри, Джо Хендерсон, Херби Хэнкок, Джек ДеДжонетт, Арт Фармер и многие другие. В конце 90-х Ульф был участником ансамбля самого Оскара Питерсона.
В этот вечер Ульф и его группа играли «непричесанный», скоростной, динамичный фьюжн. Это выступление сложно описать словами: такое нужно именно слышать. Единственное, что выделялось заметно и однозначно – веяния бразильской музыки, которой гитарист увлекся еще в 80-е... Музыкальное мышление, игра контрастов, исполнительская техника были просто фантастическими. Басист и ударник постоянно смеялись и не скрывали наслаждения собственной игрой. А сам Ульф и пианист, напротив, вели себя очень сдержанно; но было видно, что выкладываются они «на полную катушку». Почти каждую из композиций Ульф посвящал кому-то из своих выдающихся «звездных» коллег.
В середине выступления Вакениус сыграл две пьесы сольно. А под конец – вместе с пианистом почти незаметно, по-английски, ушел со сцены, оставив ритм-секцию доигрывать кульминацию. Фестиваль, который начинался очень сдержанно и академично, закончился искрометным барабанным соло. Вот таким разным бывает джаз.
Приятно, что такие фестивали теперь проходят в Москве. Огромное спасибо и организаторам, и музыкантам.
Текст: Дмитрий Ермаков
Фото: Дмитрий Ермаков и Виктория Калинина
Говорят, что в 60-е годы популярность джаза пошатнулась под напором «ливерпульской четверки». Рок-музыка оказалась более доступной для понимания неподготовленного слушателя, к тому же ее бунтарская суть лучше соответствовала духу того времени.
Однако джаз не спешил сдавать свои позиции. Об этом можно говорить долго, но в данном случае приходится ограничиваться лишь одним направлением, причем географическим – Скандинавией. Впрочем, Скандинавия не такая уж и маленькая: посмотрите на карту Европы и убедитесь сами.
В 70-х годах стала складываться так называемая скандинавская джазовая школа. Шведы и норвежцы удивляли своим талантом даже родоначальников джаза – американцев... Однако, несмотря на соседство СССР и Скандинавии, а также на некоторую «оттепель» Госконцерта в отношении импровизационной музыки, у нас скандинавские джазмены долго оставались практически неизвестными.
Времена меняются. В 2003 г. джазовый композитор, поэт и радиожурналист Алексей Колосов организовал в Москве фестиваль с участием российских и норвежских музыкантов. Поначалу это был небольшой «джем-сэйшен», но идея оказалась успешной. И в прошлом году мероприятие получило статус Первого международного фестиваля «Балтийский джаZZ». Выступления артистов проходили по-прежнему в Москве. А в нынешнем году фестиваль принимали уже три города: Москва, Санкт-Петербург и Калининград. Состав участников несколько различался, но можно с уверенностью заявить – московские концерты были самыми интересными.
Московское отделение проходило в два вечера – четверг 15 ноября и пятницу 16-го.
Четверг
Осознавая высокую статусность мероприятия, я, несмотря на будний день, ожидал аншлага. Однако в и без того не очень большом Театральном зале оставались свободные места. Любопытное замечание: за день до того я посетил концерт одного пока не очень известного московского коллектива клубе «16 тонн»... и посетителей было больше. Очевидно, в прессе не был создан должный резонанс вокруг фестиваля. Увы, но любители джаза и просто хорошей музыки, пропустившие первый день, многое потеряли.
С первых же минут стало складываться ощущение (как позже выяснилась, обманчивое) некой «академичности» мероприятия. Еще при входе в зал бросился в глаза огромный черный рояль. Стало ясно, что никаких электронных «нью-джазов» и лаунжей, модных сейчас, не будет. Усилилось это впечатление присутствием импресарио в костюме и галстуке-бабочке. В этой роли выступал арт-директор фестиваля Алексей Колосов. Однако на деле никакой официозности не оказалось и в помине. Алексей поприветствовал публику теплыми словами и вкратце рассказал сначала о самом фестивале, а затем о первом участнике.
Первым участником была молодая группа Helsinki Trio, на самом деле представлявшая собой квинтет. Впрочем, на сцене играли четверо музыкантов, а руководитель группы Сергей Соколов появлялся перед публикой только в начале и конце выступления, да и то со словами обращения. И это при том, что он пианист-виртуоз!
Основа «Трио» - это выпускники Академии имени Сибелиуса пианистка Кайса Кулмала, контрабасист Тимо Туппурайнен и барабанщик Туомас Тимонен. Питерский саксофонист Леонид Сендерский, ученик самого Геннадия Гольдштейна, присоединяется к группе периодически.
Группа действительно играла очень академично: такое могло бы звучать в консерватории. На сцене даже стояли пюпитры, хотя обычно джаз по готовым партитурам не играется. Впрочем, в ноты музыканты заглядывали нечасто. Сами композиции лично мне больше всего напомнили знаменитый квартет Дэйва Брубека, тоже совмещающий джаз с с наследием классики. Однако таких зажигательных хитов, как знаменитая Take 5, не было. Был красивый, но довольно холодный «белый» боп.
Кстати, выглядели музыканты совсем не академично: клетчатые рубашки, затертая «джинса»... И в конце выступления финские парни все-таки оказались горячими: под зажигательный ритм сальсы зал, несмотря на сидячие места, чуть не пустился в пляс.
Несколько смущала во время концерта огромная реклама «Автоспеццентра на Таганке» с изображением последней модели «Шкоды Октавии». Плакат красовался прямо над сценой поверх занавеса, а вместо него так и напрашивалось какое-нибудь фото в стиле «ретро»... Однако после выступления «Хельсинки Трио» г-н Колосов объяснил, что «Автоспеццентр на Таганке» выступил генеральным спонсором фестиваля. Что же, если так - замечательно, что в российском бизнесе снова стали появляться меценаты, как в старое доброе время.
Второе выступление этого вечера знатоки джаза назвали одним из ярчайших событий в московской музыкальной жизни 2007 г. Да что тут говорить, оно было просто волшебным... На сцену вышел дуэт датской певицы Сесиль Норби и шведского контрабасиста/виолончелиста Ларса Даниэльссона. Это люди с большим творческим стажем и мировыми именами.
Ларс уже более 10 лет участвует в записи альбомов Сесиль, но наряду с ним там звучат другие музыканты. А московский концерт был удивителен изящной минималистичностью звучания, и в записи ничего подобного не существует. Как говорится, спешите видеть.
Сесиль Норби родилась в семье известного датского композитора Эрика Норби и оперной певицы Сольвейг Ламхолт. Поэтому музыкальное воспитание будущая певица получила еще в детстве. Правда, в их доме джаз почти не звучал, и к нему Сесиль пришла самостоятельно... Ее записи выходили на культовом лэйбле Blue Note, а два диска – даже на EMI! Ларс – уроженец Швеции. Он учился в Гетеборгской консерватории по классу виолончели, но в итоге переключился с классической музыки на джаз и сотрудничал с крупнейшими «звездами» джазового мира.
Звук был камерным, почти интимным – было слышно всё, вплоть до самого тихого шепота. Щелкать затвором камеры приходилось только в громких местах и в ритме контрабаса.
Программа состояла в основном из стандартов - причем не только джазовых. Так, прозвучали песни Стинга и даже Дэвида Боуи. Исполнялись и собственные произведения, в которых чувствовались скандинавские фольклорные мотивы. Прочтение стандартов было очень оригинальным. В традиционно джазовую манеру пения часто вплетались какие-то удивительные шаманские вокализы, а в последней песне контральто Сесиль вдруг «взмыло» на две октавы вверх, превратившись в настоящее оперное сопрано. Время от времени она пела в микрофон с обработкой голоса, превращающей ноту в аккорд. Кроме того, техника игры Ларса оказалась просто уникальной. Я впервые услышал, что на виолончели можно играть тэппингом! Кроме того, Ларс использовал процессоры звуковых эффектов, что позволило ему сэмплировать некоторые ритмические рисунки.
«Мы исполняем так называемые стандарты, - сказала в паузе между песнями Сесиль, - но мне не нравится это слово. Не люблю, когда музыку загоняют в рамки. Музыка – это музыка».
Пятница
Пятничный вечер в Москве – это, увы, почти всегда «пробки». Особенно в такую морозную погоду с гололедом. Поэтому в зал я вбежал буквально за минуту до начала выступления. Однако норвежское трио The Real Thing, открывшее второй день фестиваля, сразу заставило забыть и о транспортных проблемах, и о морозе. С первых же аккордов миф о скандинавской холодности был развеян как дым: трое герров в смокингах играли на грани настоящего рок-н-ролла. «Огня» добавляли также латинооамериканские ритмы. Неудивительно, что группа считается самым успешным из всех норвежских джазовых коллективов, существовавших когда-либо.
Группу создал знаменитый норвежский саксофонист Сигурд Кон, учившийся с Яном Гарбареком, выступавший с Рэнди Кроуфорд и группой A-Ha. Однако в декабре 2004 года Сигурд и его сын погибли в Таиланде от цунами. После этого The Real Thing долго не выступали, а ударник Боре Далхауг покинул команду. Однако, взяв в состав молодого ударника Хермунда Нигорда, группа решила вернуться к концертной деятельности.
Наряду с быстрыми композициями прозвучали несколько роскошных баллад, одна из которых посвящалась Сигурду Кону. Всю музыку группа пишет сама. Основа музыки нынешних The Real Thing - электроорган Hammond B3, над которым колдует Пол Вагнберг. Пол играет и мелодическую, и басовую линии. В этом жизнерадостном человеке небольшого роста оказалось столько энергии, что ему, наверное, мог бы позавидовать даже старый рокер Джон Лорд из Deep Purple.
Сразу же после того, как The Real Thing «отожгли» на бис, на сцену вышел самый многолюдный коллектив фестиваля – целых пять человек. Приятно порадовало, что ансамбль этот – из России и, более того, из Москвы. Это была вокальная группа Cool & Jazzy.
Эти молодые ребята пробуют себя в разных жанрах, но в этот вечер, естественно, пели в основном джаз: My Funny Valentine Чета Бейкера, Summertime Гершвина (кстати, единственная композиция, исполнявшаяся на фестивале дважды: сначала ее пела Сесиль Норби), Girl From Ipanema Аструд Гильберто, Caravan Дюка Эллингтона... На этом фоне очень неожиданно прозвучал «Танец феи Драже» из «Щелкунчика» Чайковского, где вокалисты полностью скопировали оркестровые партитуры с соблюдением тесситурных особенностей. Сложно было поверить, что такую богатую полифонию создают исключительно голоса, однако всё происходило воочию пред глазами публики.
Прямо передо мною сидели музыканты The Real Thing и одобрительно кивали, глядя на сцену. Было приятно: ведь ребята наши, русские, да еще и молодые. Несмотря на чрезмерную броскость исполнения, Cool & Jazzy зарядили зал позитивом, а энергетика их мало уступала самим The Real Thing.
Но, как выяснилось, самая горячая точка фестиваля еще впереди. И вот, после антракта, на сцену вышли «хедлайнеры»: шведский гитарист Ульф Вакениус и его коллеги. Имя Ульфа, в принципе, в особом представлении не нуждается. Так, в начале 80-х в дуэте Guitars Unlimited с Питером Алмквистом он выступал по всему миру, а в 1985-м их выступление на «Евровидении» смотрело по ТВ 16 миллионов зрителей. Его партнерами в разные годы были такие, не побоюсь этого слова, великие музыканты, как Милт Джексон, Рэй Браун, Кларк Тэрри, Джо Хендерсон, Херби Хэнкок, Джек ДеДжонетт, Арт Фармер и многие другие. В конце 90-х Ульф был участником ансамбля самого Оскара Питерсона.
В этот вечер Ульф и его группа играли «непричесанный», скоростной, динамичный фьюжн. Это выступление сложно описать словами: такое нужно именно слышать. Единственное, что выделялось заметно и однозначно – веяния бразильской музыки, которой гитарист увлекся еще в 80-е... Музыкальное мышление, игра контрастов, исполнительская техника были просто фантастическими. Басист и ударник постоянно смеялись и не скрывали наслаждения собственной игрой. А сам Ульф и пианист, напротив, вели себя очень сдержанно; но было видно, что выкладываются они «на полную катушку». Почти каждую из композиций Ульф посвящал кому-то из своих выдающихся «звездных» коллег.
В середине выступления Вакениус сыграл две пьесы сольно. А под конец – вместе с пианистом почти незаметно, по-английски, ушел со сцены, оставив ритм-секцию доигрывать кульминацию. Фестиваль, который начинался очень сдержанно и академично, закончился искрометным барабанным соло. Вот таким разным бывает джаз.
Приятно, что такие фестивали теперь проходят в Москве. Огромное спасибо и организаторам, и музыкантам.
Текст: Дмитрий Ермаков
Фото: Дмитрий Ермаков и Виктория Калинина
 |  |  |
 |  |  |
 |  |  |
 |  |  |
 |  |  |
 |  |  |
 |  |  |
 |  |  |
 |  |  |
 |  |  |
 |