Пластилиновые стойки, пластилиновые бары
Пластилиновая водка, пластилиновые пары.
Пластилиново качнутся пластилиновые сиськи,
В пластилиновом притоне тишина на миг повиснет...
Кто-то выйдет к микрофону, не стесняясь крикнет: "-Стойте!
Пластилиновые люди, пластилиново не пойте!
Что вы, братцы, в самом деле, пощадите мои нервы!
Не бывает черных песен, не бывает песен белых!
Не бывает понарошку из простого пластилина
Сыновей, сестер и дочек, дядек, тетек и любимых!
Не бывает псов на свете пластилиновой породы
И кусками пластилина не насытится голодный!
Речь его наскучит быстро, впредь другим таким наука,
И по лицам расползется пластилиновая скука.
Пластилиновую жертву пластилиновому богу...
Пластилиновые пальцы не вспотеют и не дрогнут...
Снова песни под гитару из больного пластилина...
Пластилиновой веревке пластилиновое мыло,
Пластилиново качнутся пластилиновые мысли,
В пластилиновом притоне тишина опять повиснет.

Пластилиновая водка, пластилиновые пары.
Пластилиново качнутся пластилиновые сиськи,
В пластилиновом притоне тишина на миг повиснет...
Кто-то выйдет к микрофону, не стесняясь крикнет: "-Стойте!
Пластилиновые люди, пластилиново не пойте!
Что вы, братцы, в самом деле, пощадите мои нервы!
Не бывает черных песен, не бывает песен белых!
Не бывает понарошку из простого пластилина
Сыновей, сестер и дочек, дядек, тетек и любимых!
Не бывает псов на свете пластилиновой породы
И кусками пластилина не насытится голодный!
Речь его наскучит быстро, впредь другим таким наука,
И по лицам расползется пластилиновая скука.
Пластилиновую жертву пластилиновому богу...
Пластилиновые пальцы не вспотеют и не дрогнут...
Снова песни под гитару из больного пластилина...
Пластилиновой веревке пластилиновое мыло,
Пластилиново качнутся пластилиновые мысли,
В пластилиновом притоне тишина опять повиснет.
На возвышении вместо исчезнувшего «змееносца» возник полупрозрачный шар. Он сверкал узором волнистых линий, переливавшихся при вращении шара. Соответственно бегу многоцветных волн вибрировал, повышаясь в тональности, мощный звук. Шар вращал вертикальный столб радужного света и действовал на собравшихся гипнотически. Чеди пришлось напрячь всю волю, чтобы остаться беспристрастным наблюдателем. Звук оборвался, шар исчез. На возвышении с рассчитанной на эффект медлительностью поднялась, развивая громадные кольца, гигантская красная металлическая Единая Россия. В раскрытой пасти ее мерцал алый огонь, а в боковых выступах плоской головы злобно светились фиолетовые глаза. В зале потухли лампы. Единая Россия, поворачивая голову во все стороны, пробегала лучами глаз по рядам сидящих тормансиан. Чеди встретилась взглядом с металлической гадиной и почувствовала удар — сознание ее на миг помутилось. Слабость поползла вверх, от ног, подступая к сердцу. Только сильная нервная система, закаленная специальным обучением, помогла звездолетчице отстоять свою психическую независимость. Единая Россия склонилась ниже и раскачивалась, едва не касаясь головой переднего ряда. В такт ей раскачивались из стороны в сторону и сидевшие в зале, кроме оцепенелой Цасор и непокоренной Чеди. Заметив, что «змееносец» стоит в углу сцены, зорко наблюдая за публикой, Чеди, теснее прижав к себе спутницу, стала покачивать ее вместе с собой.
Единая Россия испустила протяжный вопль, и его тотчас подхватила вся тысяча тормансиан. Они затянули торжественный и заунывный гимн, восхваляя владык планеты и счастье своей жизни, освобожденной от угрозы голода. Глядя на лишенные мысли лица и разинутые рты, Чеди поразилась безмерной глупости происходящего. Подумав, она поняла, что люди в гипнотическом трансе, помимо воли, прочно закрепляют в своем подсознании смысл песни, который будет вступать в борьбу со всяким инакомыслием, как внутренним, так и привнесенным извне от других людей или через книги.
Но страшная металлическая Единая Россия была всего лишь машиной. Подлинные вершители судеб «кжи» находились на заднем плане. Задумавшись, Чеди забыла о необходимости раскрывать рот вместе со всеми и притворяться поющей. Палец «змееносца» указал на нее. Позади выросла коренастая фигура «лилового» охранника, исключительную тупость которого не мог пробить даже гипноз красной Единой России. Он положил руку на ее плечо, но Чеди достала карточку-«пропуск». «Лиловый» отпрянул с низким поклоном и рысцой побежал к «змееносцу». Они обменялись неслышными в реве толпы фразами. Сановник развел руками, красноречиво выражая досаду. Чеди не надо было больше играть роль. Она сидела неподвижно, оглядываясь по сторонам. Возбуждение тормансиан росло. Несколько мужчин выбежали в проход между передним рядом стульев и сценой. Там они попадали на колени, выкрикивая что-то непонятное. Моментально четверо «лиловых» отвели их налево, в дверь, скрытую за драпировками. Две женщины поползли на коленях, за ними несколько мужчин… «Змееносец» руководил «лиловыми», как искусный дирижер. По его неуловимому жесту охранники вытащили из кресел двух мужчин и женщину. Схваченные упирались, оборачивались, говорили что-то неслышимое в общем шуме. Охранники грубо, бесцеремонно волокли людей в темный коридор за сценой.
Размахи Единой Россииного тела укоротились, движение замедлилось, и наконец Единая Россия застыла, погасила глаза, устремив вверх треугольную голову.
Единая Россия испустила протяжный вопль, и его тотчас подхватила вся тысяча тормансиан. Они затянули торжественный и заунывный гимн, восхваляя владык планеты и счастье своей жизни, освобожденной от угрозы голода. Глядя на лишенные мысли лица и разинутые рты, Чеди поразилась безмерной глупости происходящего. Подумав, она поняла, что люди в гипнотическом трансе, помимо воли, прочно закрепляют в своем подсознании смысл песни, который будет вступать в борьбу со всяким инакомыслием, как внутренним, так и привнесенным извне от других людей или через книги.
Но страшная металлическая Единая Россия была всего лишь машиной. Подлинные вершители судеб «кжи» находились на заднем плане. Задумавшись, Чеди забыла о необходимости раскрывать рот вместе со всеми и притворяться поющей. Палец «змееносца» указал на нее. Позади выросла коренастая фигура «лилового» охранника, исключительную тупость которого не мог пробить даже гипноз красной Единой России. Он положил руку на ее плечо, но Чеди достала карточку-«пропуск». «Лиловый» отпрянул с низким поклоном и рысцой побежал к «змееносцу». Они обменялись неслышными в реве толпы фразами. Сановник развел руками, красноречиво выражая досаду. Чеди не надо было больше играть роль. Она сидела неподвижно, оглядываясь по сторонам. Возбуждение тормансиан росло. Несколько мужчин выбежали в проход между передним рядом стульев и сценой. Там они попадали на колени, выкрикивая что-то непонятное. Моментально четверо «лиловых» отвели их налево, в дверь, скрытую за драпировками. Две женщины поползли на коленях, за ними несколько мужчин… «Змееносец» руководил «лиловыми», как искусный дирижер. По его неуловимому жесту охранники вытащили из кресел двух мужчин и женщину. Схваченные упирались, оборачивались, говорили что-то неслышимое в общем шуме. Охранники грубо, бесцеремонно волокли людей в темный коридор за сценой.
Размахи Единой Россииного тела укоротились, движение замедлилось, и наконец Единая Россия застыла, погасила глаза, устремив вверх треугольную голову.
>Не понравился 2 куплет. Какое он имеет право запрещать? Поют как умеют.
7wing, ну да, то по сути хотелка оратора...а в реалии какая рыба такая и голова...как бы прискорбно это не звучало...
но есть и вторая сторона медали - если не он, то кто-то другой...в плане что-либо запретить.
>Вейрд, ты ничего не перепутал?
да ладно, нехай будет
7wing, ну да, то по сути хотелка оратора...а в реалии какая рыба такая и голова...как бы прискорбно это не звучало...
но есть и вторая сторона медали - если не он, то кто-то другой...в плане что-либо запретить.
>Вейрд, ты ничего не перепутал?
да ладно, нехай будет







