Не горит у меня очко.
Не куражится джин в бутылке.
Знаю только, что у качков
Нрав суровый и очень пылкий.
Ты качку лишь в глаза взгляни,
Тот воспримет, что ты агрессор.
И пугают меня они.
Я на них «ни с того» не лезу.
Да о чем я, вообще, о чем?
Не об этом, а только ради,
Чтоб не жались мы все бочком,
Пропуская большого дядю.
Качок, в сущности, не плохой,
Может быть, кто его там знает?
Но огромной своей рукой
Напрягает глазницы дядя.
Страшно даже и прошептать:
«Куда лезешь без очреди, сцykо!?»
Это можно в хмелю сказать,
Но сломает верзила руку.
Может быть на дзю-до пойти,
И приемчиков там набраться?
Но мешают в начале пути,
Уже, в общем, седые яйца.
Как проблему сию решить?
Год за годому уже не знаю.
Может просто с качками жить,
Провожая их до трамвая?
Не горит у меня очко.
Меня выбесить – бесполезно.
Только вот не люблю качков
Ни во сне, ни бухой, ни трезвый.
Деда, 10.12.2020.
Москва, Дом, Русский стандарт, картоха со свининкой.
Не куражится джин в бутылке.
Знаю только, что у качков
Нрав суровый и очень пылкий.
Ты качку лишь в глаза взгляни,
Тот воспримет, что ты агрессор.
И пугают меня они.
Я на них «ни с того» не лезу.
Да о чем я, вообще, о чем?
Не об этом, а только ради,
Чтоб не жались мы все бочком,
Пропуская большого дядю.
Качок, в сущности, не плохой,
Может быть, кто его там знает?
Но огромной своей рукой
Напрягает глазницы дядя.
Страшно даже и прошептать:
«Куда лезешь без очреди, сцykо!?»
Это можно в хмелю сказать,
Но сломает верзила руку.
Может быть на дзю-до пойти,
И приемчиков там набраться?
Но мешают в начале пути,
Уже, в общем, седые яйца.
Как проблему сию решить?
Год за годому уже не знаю.
Может просто с качками жить,
Провожая их до трамвая?
Не горит у меня очко.
Меня выбесить – бесполезно.
Только вот не люблю качков
Ни во сне, ни бухой, ни трезвый.
Деда, 10.12.2020.
Москва, Дом, Русский стандарт, картоха со свининкой.