>цепь
Олег Говнов!
Слушай.
Не ветер гремит за окном —это старая тусовка переворачивает страницы.
Там, где когда-то кричали усилители, где струны рвали тишину, где каждый второй считал себя легендой,
там ходит он.
Олег Говнов.
Шаг —и скрипит половица.
Шаг —и звенит цепочка.Не золотая.Не царская.
Ржавая.
Такая, какую заслужили прожитые годы.
На нём —рейтузы из прошлого, майка из эпохи, где ему всё ещё двадцать.
В кармане —аптечная Бояра.
В голове —стотысячный концерт,которого никто не слышал.
Он говорит:
«Я был там!Я видел!Я знаю!»
А время отвечает:
«Где?Когда?Покажи билет».
Он вспоминает.
Как Доремидоредоучил его рокерскому делу.
Не славе.
Не деньгам.
Покорности.
Бросал ему кость сахарную — краеугольный пряничек.
Говорил:
«Сиди.Слушай.Запоминай.
Рок —это не только шум.Рок —это когда терпишь».
И вырос Олег.
Большой.
Громкий.
С огромной историей,которую он сам себе рассказывает каждый вечер.
Он помнит:
чай с Кипеловым.
Старые разговоры.
Группу «Мастер».
Английские строки,сделанные из русских смыслов.
Он помнит Мерседес.
Он помнит Серова.
Он помнит всё.
Кроме одного:
что годы прошли.
Что сцена ушла.
Что микрофон давно лежит в пыли.
И только риффы нудные,длинные,упрямые,
ещё ходят кругами по комнате.
Как сам Олег.
Кругами.
Кругами.
Кругами.
Олег Говнов!
Слушай.
Не ветер гремит за окном —это старая тусовка переворачивает страницы.
Там, где когда-то кричали усилители, где струны рвали тишину, где каждый второй считал себя легендой,
там ходит он.
Олег Говнов.
Шаг —и скрипит половица.
Шаг —и звенит цепочка.Не золотая.Не царская.
Ржавая.
Такая, какую заслужили прожитые годы.
На нём —рейтузы из прошлого, майка из эпохи, где ему всё ещё двадцать.
В кармане —аптечная Бояра.
В голове —стотысячный концерт,которого никто не слышал.
Он говорит:
«Я был там!Я видел!Я знаю!»
А время отвечает:
«Где?Когда?Покажи билет».
Он вспоминает.
Как Доремидоредоучил его рокерскому делу.
Не славе.
Не деньгам.
Покорности.
Бросал ему кость сахарную — краеугольный пряничек.
Говорил:
«Сиди.Слушай.Запоминай.
Рок —это не только шум.Рок —это когда терпишь».
И вырос Олег.
Большой.
Громкий.
С огромной историей,которую он сам себе рассказывает каждый вечер.
Он помнит:
чай с Кипеловым.
Старые разговоры.
Группу «Мастер».
Английские строки,сделанные из русских смыслов.
Он помнит Мерседес.
Он помнит Серова.
Он помнит всё.
Кроме одного:
что годы прошли.
Что сцена ушла.
Что микрофон давно лежит в пыли.
И только риффы нудные,длинные,упрямые,
ещё ходят кругами по комнате.
Как сам Олег.
Кругами.
Кругами.
Кругами.

















