|
Все страницы: |
1 2 3 4 | Посмотреть всю тему |
>А чо? Московские товарищи то конкретно всё организовывают, всё схвачено билеты проданы.. А у вас непонятно чо..
дело в том, что Москва - большой город, где масса фанатов твоего творчества, в том числе среди маститых продюсеров и первоклассных организаторов. А Питер - городок маленький, все слушают попсу, поэтому недостаточно бросить клич "пустите меня на ночлег и я сделаю один вечер вашей жизни - вечером настоящего счастья и отличной музыки!" Нужно налаживать контакты с клубами или организаторами.
дело в том, что Москва - большой город, где масса фанатов твоего творчества, в том числе среди маститых продюсеров и первоклассных организаторов. А Питер - городок маленький, все слушают попсу, поэтому недостаточно бросить клич "пустите меня на ночлег и я сделаю один вечер вашей жизни - вечером настоящего счастья и отличной музыки!" Нужно налаживать контакты с клубами или организаторами.
Воскресный полдень. Помещик Камышев сидит у себя в столовой за роскошно сервированным столом и медленно завтракает. С ним разделяет трапезу чистенький, гладко выбритый старик французик, m-r Шампунь. Этот Шампунь был когда-то у Камышева гувернёром, учил его детей манерам, хорошему произношению и танцам, потом же, когда дети Камышева выросли и стали поручиками. Шампунь остался чем-то вроде бонны мужского пола. Обязанности бывшего гувернера не сложны. Он должен прилично одеваться, пахнуть духами, выслушивать праздную болтовню Камышева, есть, пить, спать — и больше, кажется, ничего. За это он получает стол, комнату и неопределённое жалованье.
Камышев ест и, по обыкновению, празднословит.
— Смерть! — говорит он, вытирая слёзы, выступившие после куска ветчины, густо вымазанного горчицей.— Уф! В голову и во все суставы ударило. А вот от вашей французской горчицы не будет этого, хоть всю банку съешь.
— Кто любит французскую, а кто русскую...— кротко заявляет Шампунь.
— Никто не любит французской, разве только одни французы. А французу что ни подай — всё съест: и лягушку, и крысу, и тараканов... брр! Вам, например, эта ветчина не нравится, потому что она русская, а подай вам жареное стекло и скажи, что оно французское, вы станете есть и причмокивать... По-вашему, всё русское скверно.
— Я этого не говорю.
— Всё русское скверно, а французское — о, сэ трэ жоли! 1 По-вашему, лучше и страны нет, как Франция, а по-моему... ну, что такое Франция, говоря по совести? Кусочек земли! Пошли туда нашего исправника, так он через месяц же перевода запросит: повернуться негде! Вашу Францию всю в один день объездить можно, а у нас выйдешь за ворота — конца краю не видно! Едешь, едешь...
— Да, monsieur, Россия громадная страна.
Камышев ест и, по обыкновению, празднословит.
— Смерть! — говорит он, вытирая слёзы, выступившие после куска ветчины, густо вымазанного горчицей.— Уф! В голову и во все суставы ударило. А вот от вашей французской горчицы не будет этого, хоть всю банку съешь.
— Кто любит французскую, а кто русскую...— кротко заявляет Шампунь.
— Никто не любит французской, разве только одни французы. А французу что ни подай — всё съест: и лягушку, и крысу, и тараканов... брр! Вам, например, эта ветчина не нравится, потому что она русская, а подай вам жареное стекло и скажи, что оно французское, вы станете есть и причмокивать... По-вашему, всё русское скверно.
— Я этого не говорю.
— Всё русское скверно, а французское — о, сэ трэ жоли! 1 По-вашему, лучше и страны нет, как Франция, а по-моему... ну, что такое Франция, говоря по совести? Кусочек земли! Пошли туда нашего исправника, так он через месяц же перевода запросит: повернуться негде! Вашу Францию всю в один день объездить можно, а у нас выйдешь за ворота — конца краю не видно! Едешь, едешь...
— Да, monsieur, Россия громадная страна.






